Met Gala 2024 года стал знаковым сдвигом в культурном ландшафте: Кремниевая долина фактически завершила своего рода враждебное поглощение самого эксклюзивного события в мире моды. С участием основателя Amazon Джеффа Безоса и его супруги Лорен Санчес в качестве сопредседателей (роль, которую, по сообщениям, пришлось купить за $10 млн), вечер превратился из триумфа высокой моды в uncomfortable столкновение технологических богатств и культурного престижа.
Руководители Meta, Snapchat и OpenAI присоединились к гала-вечеру, вызвав возмущение среди тех, кто считает это событие не просто витриной роскоши, а вершиной стилевой целостности. Присутствие этих фигур порождает неудобные вопросы: позволяет ли Анна Винтур, глобальный главный директор по контенту Condé Nast, эрозии эксклюзивности бала ради финансовой выгоды? И что это говорит о более широких отношениях между технологическими гигантами и искусством?
Протест, угрожавший затмить вечеринку
Напряжение между гламуром бала и реальностями технологической отрасли было осязаемо. Пока знаменитости позировали для камер, серия протестов против Amazon угрожала затмить мероприятие, сорвав тонкую маску изысканности и обнажив суровые условия труда, с которыми сталкиваются сотрудники компании.
Активисты устроили акции, призванные выделить человеческую цену модели Amazon, ориентированной на эффективность:
* Внутри Метрополитен-музея: Активистская группа оставила 300 бутылок с мочой, отсылая к сообщениям о том, что кладовщики Amazon подвергаются такому экстремальному временному давлению, что вынуждены справлять нужду в бутылки, а не делать перерывы.
* У входа: У входа припарковали тележку, наполненную пустыми бутылками с надписью «Туалет для VIP-гостей Met Gala».
* Цифровая проекция: Протестные сообщения проецировались на пентхаус Безоса в Нью-Йорке, напрямую связывая роскошь миллиардера с трудовыми скандалами.
Возможно, в ответ на эту волну критики Безос решил пропустить прохождение по красной дорожке вместе с женой. Тем временем голливудская элита, поп-звезды и модели продолжали позировать, seemingly не обращая внимания на шум. Критики утверждают, что это молчание продиктовано желанием угодить руководству Vogue или приоритетом личного эго над этической солидарностью.
Деньги и искусство: uneasy союз
Конфликт между капиталом и культурой не нов. Исторически художники полагались на богатых меценатов, которые под видом филантропии покупали близость к культурному престижу. Сегодня эта динамика эволюционировала в транзакционные отношения, при которых люди с «скучными» работами и огромными состояниями покупают себе доступ в пространства, созданные для профессионалов медиа и искусства.
Рассмотрите частные клубы, такие как Soho House в Лондоне. Изначально задуманные как центры нетворкинга для творческих людей, эти пространства теперь переполнены финансистами и управленческими консультантами. Их корпоративные зарплаты позволяют им сбежать из профессиональной среды и общаться с людьми, которые, как считается, ведут более «крутую» и интересную жизнь.
Циничная правда: Эти пространства обслуживают культурную элиту, чей образ жизни поддерживается деньгами людей, с которыми они предпочли бы не разговаривать. Система устроена так, чтобы богатство могло покупать доступ, даже если подлинная культурная связь остается недосягаемой.
Однако существует четкое различие между «скучным» богатством и «злым» богатством. Ухаживание технологической индустрии со стороны культурных учреждений особенно тревожно, учитывая историю сектора, полную нарушений конфиденциальности данных, воздействия на окружающую среду и эксплуатации труда. На то, чтобы убрать фамилию семьи Саклер из культурных учреждений, несмотря на их роль в опиоидном кризисе, потребовались годы; технологические компании в настоящее время пользуются аналогичным, хотя и более коротким, периодом благодати.
Культурный вакуум Кремниевой долины
Подход Кремниевой долины к культуре фундаментально противоречит тому, как культура действительно формируется. Культура развивается медленно, emerging из сообществ, объединяющихся вокруг общих идеалов и переживаний. В то же время система ценностей Кремниевой долины делает акцент на скорости, мгновенных решениях и немедленной прибыли.
Технологические руководители пытаются преодолеть этот разрыв, бросая деньги на престиж, покупая доступ к таким событиям, как Met Gala, в попытке обрести «культурный вес». Однако эта стратегия выявляет глубокое непонимание того, что такое вкус:
* Вкус нельзя отдать на аутсорсинг: Подлинная эстетическая оценка требует лет глубокого обучения, чтения и внутреннего самоанализа. Ее нельзя ускорить с помощью ИИ или купить за билет за $100 000.
* Трение необходимо: Культура процветает на трении человеческого опыта. Желание tech-индустрии гладких и эффективных результатов стирает сложность, которая придает искусству смысл.
Недавние промахи технологических компаний в мире моды иллюстрируют эту отсутствие терпения. Тренд на ношение «рабочих курток» (chore coats) — изначально униформы рабочего класса — богатыми руководителями является ярким примером того, как Кремниевая долина путает тренд со вкусом. Это поверхностная апроприация, сигнализирующая о краткосрочном мышлении, а не о подлинном участии в культурной значимости.
Дымовая завеса «вейшинга» (Tastewashing)
Главная опасность культурного косплея Кремниевой долины заключается в том, что он служит дымовой завесой. Позировая как крутые, культурные и актуальные, технологические компании надеются отвлечь внимание от своих более спорных действий:
* Увольнения и борьба с профсоюзами.
* Сообщения о жестоком обращении с сотрудниками.
* Спорные политические сделки и этически сомнительные бизнес-практики.
Например, Джефф Безос, вероятно, предпочел бы, чтобы публичная дискуссия фокусировалась на эстетике платья Лорен Санчес, а не на аресте лидера профсоюза Amazon Криса Смолла, который протестовал против мероприятия. Аналогичным образом, инициативы, такие как раздача бейсболок со слоганом «thinking» компанией Anthropic, являются попытками построить «мягкую силу». Однако эти жесты далеки от подлинной культурной интеграции и мало что делают для смягчения опасений по поводу экологического ущерба, наносимого центрами обработки данных ИИ.
Реальная угроза: жесткая сила вместо мягкой
Попытка технобаронов косплеить как инсайдеров культуры, вероятно, потерпит неудачу. Вкус неуловим для тех, кто использует свои чековые книжки как оружие. Однако реальная угроза заключается не в их неспособности стать «крутыми», а в том, что произойдет, когда их попытка обрести мягкую силу провалится.
Если технологические руководители устанут от медленного, нюансированного процесса накопления культурного капитала, они могут прибегнуть к использованию своей жесткой силы — огромных финансовых ресурсов — чтобы доминировать в творческом мире. Слухи о том, что Джефф Безос намерен купить Condé Nast, являются поводом для genuine беспокойства. Condé Nast издает Vogue, Wired и Vanity Fair — издания с безупречной репутацией в вопросах удержания таких фигур, как Безос, под ответом. Учитывая историю Безоса по разрушению редакционной независимости Washington Post, такое приобретение может заглушить критические голоса.
В заключение, вторжение Кремниевой долины на Met Gala — это больше, чем мода faux pas; это тревожный сигнал. По мере того, как технологические гиганты пытаются купить себе путь к культурной значимости, они рискуют лишить творческий мир его целостности, доказывая, что никакое количество денег не может купить то единственное, чего им так не хватает: подлинного вкуса.
